Под старой яблоней

Почему-то в последнее время часто прадедушку вспоминаю. Посреди огорода у нас росла огромная, раскидистая груша (или это мне, маленькой, казалось, что она очень большая). И прадедушка любил сидеть под ней в плетеном кресле. Обычно именно здесь проводил он все летние дни и покидал любимое место, только когда на соседних деревьях наливались молочной спелостью яблоки. Тогда он осторожно снимал с нижних веток плоды, нарезал и тщательно раскладывал на старых железных противнях, прикрыв сверху марлей. Эти противни со строгими рядами яблочных долек, водруженные на табуреты и стулья, заполняли двор и воцарялись даже на огородных грядках. Насколько я помню, до компота из сухофруктов дело доходило очень редко, и, тем не менее, каждое лето прадедушка методично раскладывал на солнце сахарно-белые полукружья.
Я вспоминаю прадедушку, когда вожусь на кухне. Его кресло с трещинками на потемневшей от времени лозе. Шершавые стволы старых деревьев в огороде. И мне хочется приготовить яблочный пирог, чтобы еще раз ощутить дурманящий запах тающих на солнце яблочных долек.

Недавно бродили по городу и наткнулись на совершенно потрясающее - табличку "Юный техник" на стене одной из многоэтажек. А под ней - вторая: "Авиамодельный клуб". И листок с расписанием. Это ж надо: в век гламура и цинизма - такое трогательное напоминание о моем детстве. Будто увидела лист подорожника в трещине асфальта.
А вчера наткнулась взглядом на двух вьюнош лет 17. Один увлеченно читал "Популярную механику", второй с интересом заглядывал в журнал через его плечо.
Все больше утверждаюсь в мысли попытаться в следующем году поступить в аспирантуру. Хочется свежести в мыслях и эмоциях.

Если запрокинуть голову, не видно ни сырого асфальта, ни оголенных ноябрем веток, ни теплых курток на прохожих. Только смолистые, уходящие вверх стволы, похожие на мачты. Зеленые лапы - где-то там, высоко-высоко. И хвойный дух. Прижмешься к такому великану - и, кажется, слышишь, как мерно он дышит. И дышишь вместе с ним в такт.

Возражать против истины: фильм "В бой идут одни "старики" " - гениален, думаю, не будет никто . Как и против утверждения, что одним из самых сильных моментов ленты является эпизод, в котором Скворцов исполняет два куплета песни "Ніч яка місячна". Меня эти несколько минут, в которых мощно все - вокал, актерская игра и режиссерская работа, - каждый раз трогают до слез. Чего стоит только момент, когда за кадром звучат слова "Я ж тебе, вірная, аж до хатиноньки сам на руках однесу", а в кадре между тем молоденькая медсестра тащит на себе раненного солдата.

Сегодня пронзительно-красивый украинский романс в сознании многих телезрителей неразрывно связан с фильмом. Но ведь еще до выхода на экраны ленты эта песня существовала уже как минимум полвека. И история ее создания, распространения очень интересна, хотя и не лишена "белых пятен" (если автор слов хорошо известен - это Михаил Старицкий, то кто и когда написал мелодию - точно нельзя сказать до сих пор). Когда искала информацию об этом романсе, наткнулась на любопытную публикацию: в этом исследовании автор подробно излагает свое видение истории создания романса. Почитайте, это действительно интересно.

( А вот - не менее замечательное )

Когда-то услышала от экскурсовода факт, ставший для меня открытием. Если загрузить лошадь сверх меры, она будет тащить свой груз, пока не рухнет. А вот осел, котрого почему-то считают упрямым и глупым, на самом деле - далеко не дурак. Если навьючить на него больше, чем он способен тащить, это животное не сдвинется с места, что ты с ним не делай.
Я вот думаю: осел, конечно, - молодец. Но что делать, если ты рожден лошадью?

Этот мир я открыла для себя случайно. Просто копалась на полке в библиотеке маленького городка - в детстве не было более приятного занятия - и наткнулась на потрепанный томик с фамилией Гумилев на обложке. Вообще-то стихи в том возрасте я не любила. Мне нравились пухлые романы о трагических и благородных героях вроде графа Рудольштадт. Так что книгу стихов я открыла только из-за фамилии автора. «Гумилев» - повеяло чем-то аристократически-притягательным.

( Read more... )

 

Каюсь, повело меня на музыкальные посты. А все из-за единственной встречи. Изначально никаких важных встреч не предполагалось - просто визит по рядовому рабочему вопросу. А там был Он - старый, но поразительно красивый. Он - это инструмент. Пианино. Лак на крышке потрескался и потускнел от пыли, но в изяществе и благородстве линий чувствовалась Порода. Вообще-то я не склонна к подобной беспардонности при деловых визитах. Но тут не удержалась. Подняла крышку и коснулась пожелтевших от старости клавиш. А инструмент отозвался неожиданно звонко и молодо. И от этого сочетания - трещины на лаке и чистый, как первая зелень, звук - что-то во мне дрогнуло. 

 

Оказывается, знаменитые строки «Мы рождены, чтоб сказку сделать былью» родились в Киеве. Им уже больше 60 лет, а надо же – мы их до сих пор помним. Автор слов «Авиамарша» (так назвали эту суперпопулярную в свое время песню) – Павел Герман, который в начале 20-х годов побывал вместе с композитором Юлием Хайтом на аэродром под Киевом, после чего и появилось жизнеутверждающее: «Нам разум дал стальные руки-крылья, а вместо сердца – пламенный мотор».

Самое интересное, что автор бравурных строк не менее известен как сочинитель слов к городским романсам. Собственно, с них Павел Герман и начинал: его произведения публиковались в том же издательстве Идзиковского (специализировалось на музыкальной литературе), где были изданы «Хризантемы» Николая Харито. А в 20-40-х годах, уже после появления «Авиамарша», Павел Герман написал еще немало слов к романсам, которые мы помним и поныне. Вот, к примеру, «Только раз бывает в жизни встреча» - эти строки тоже его авторства.
За открытие, сделанное для себя, - спасибо книге Михаила Рыбакова "Хрещатик. Відомий і невідомий"

( услышать... )

 Каждый раз, доставая из кармана куртки плейер, я искренне удивляюсь: такая крошка, которая легко теряется в ладони, а сколько всякой музыки в этой вещице хранится. Я удивляюсь и чувствую себя очень старой. Потому что помню круглые MP3-плейеры. И плейеры кассетные. И бобинные магнитофоны. И даже проигрыватель для пластинок. Такой агрегат был у родителей. Он стоял в зале на самом почетном месте, а в тумбочке под ним хранилась мамина коллекция пластинок. Больше всего мама дорожила сборниками классической музыки. Она не разрешала их трогать и лишь иногда по вечерам, когда удавалось раньше срока справиться с дневными хлопотами,  мама бережно доставала большие бумажные «конверты».

( Read more... )

Сегодня днем в восхищении наблюдала за Красотой. 
Красота шла по улице и болтала по мобильному. Обычная киевская девушка - стройная, с длинными волосами, в джинсах, темном свитерке. И... с венком из желтых кленовых листьев на голове. Осеннюю "корону" девушка несла гордо, изящно, с невозмутимым спокойствием, будто не замечая удивленных взглядов. Прохожие оглядывались, изумленно вскидывая брови или светло улыбаясь, а юная Красота шла, болтая по мобильному, и венок на ее голове отливал золотом.

То, что виртуозная техника приходит через боль и слезы, я узнала еще в первом классе музыкальной школы.

Вообще, особых талантов в этой сфере у меня не было, а потому учитель на уроках особо не прессовала, сверхазач не ставила и на дом задавала ровно столько, чтоб не убить во мне интерес к музыке. Так что музицирование первые месяцы учебы представлялись мне занятием не особо напряжным: дома я с полчаса терзала клавиши, после чего захлопывала крышку пианино с чувством выполненного долга. 
 

( Read more... )

 

Почему-то только у беспородных кошек я замечаю такие всепонимающие глаза, в которых - и насмешка, и снисходительное прощение.
( Моей кошке, наглой морде, посвящается :-) )

Я испытываю особую нежность к старым нотам. Когда-то, лет в 19, мне посчастливилось  познакомиться со старушкой из дворянского рода. Я хотела написать о ее семье материал. И, хотя меня предупреждали, что дама не любит журналистов, упорно приходила к ней в гости в течение нескольких месяцев. Пока старушка не смилостивилась и не согласилась рассказать о своем роде и даже одолжить старые, пожелтевшие фотографии для публикации. Я помню, как перебирала ее сокровища - хрупкие картонные альбомы, пухлые от снимков начала 20 века, жестяные коробочки из-под конфет и, главное, - ноты. Сделанные уже позже подшивки  из тоненьких тетрадок, а в каждой - по романсу, богато украшенному завитушками и виньетками. Как я жалела потом, что не отксерокопировала эти сборники... 
( Read more... )

Когда я впервые увидела Киев - он был ослепительно-белым. Мысль переехать в столицу только-только оформилась в нерешительное "а не рискнуть ли?...", и Мудрый Мужчина привез меня в этот город на майские праздники. "Погуляй по Киеву, "примерь" этот город, прислушайся к себе - сможешь ли тут жить?" - сказал он. Я гуляла по каштановым аллеям, и мне казалось, что это не пирамидки белых соцветий, а сам город пахнет весной и молодостью.
Конечно, дружба с Киевом не всегда складывалась гладко. "Что я здесь делаю?!" - этот вопрос я тоже себе задавала. Но мне кажется, что ощущение от той, первой "примерки", было верным, и что с этим городом мы дышим в унисон. Иначе как объяснить это противоречие: при моей нелюбви к осени Киев мне нравится даже таким - меланхолчным, зябким,пасмурным.

В воздухе вечернего Киева разлита особая благость. Я уткнулась в окно, одной рукой не забывая придерживать фикус.
- Не сильно трясет? – заботливо спрашивает таксист, кивая на зеленого «пассажира».
Я уверяю водителя, что мой фикус – опытный путешественник и переезжал уже не раз.
- У меня сегодня – просто день природы, - продолжает словоохотливый таксист. – Сейчас вот вы с цветком, днем – девушка с кроликом…
Я вежливо удивляюсь.
- Вызвала девушка такси. Но сама не поехала, попросила отвезти маленького белого кролика, - объясняет водитель. – Ну, я отвез. За кроликом вышел парень. Как он удивился, когда я ему вручил ушастого! Оказывается, девушка решила любимому сюрприз сделать. Правда, - здорово? – смеется таксист.
Я улыбаюсь в ответ. Действительно, как здорово, что есть Киев. Есть таксист, которому не все равно, довезу ли я в сохранности свой комнатный цветок. И где-то в этом древнем и, в то же время, юном городе есть два романтика, у которых теперь живет маленький белый кролик.

( Много фото )

Мы наконец-то снова вырвались из города. Я застоялась, как боевая лошадь, поэтому последние две недели мысленно била копытом, мечтая об этой поездке. На этот раз мы побывали в Аскания-Нова - это знаменитый украинский заповедник, единственное место в Европе, где есть участок первозданной степи, который никогда не вспахивали. Это как перенестись назад на машине времени: в Аскания-Нова можно коснуться земли, по которой сотни лет назад бродили кочевники, и осознать, что с тех пор этот ландшафт практически не изменился. 

Фото из заповедника выложу завтра, а пока - вот снимок, на который я медитирую сейчас. Так хочется снова в горы, на лыжи, чтоб весь день - на трассах, а вечером пить обжигающий глинтвейн и ощущать приятную усталость в ногах. Скорее бы зима! :-)

Моя лучшая подруга беременна. Она говорит "мы" ("Мы растем", "Мы были у врача"). Мечтательно улыбается. И по-детски оттопыривает губу, когда обижается.
Этой кокетливой, чисто женской демонстрацией недовольства она меня добивает. Моя подруга, железная бизнес-леди, которая на работе говорит таким стальным голосом, что даже у меня вытупает испарина, не умеет так надувать губки.
Вернее, не умела. Вместе с округлостью фигуры откуда-то появилась мягкость движений. Задумчивость. Медлительность. Новые цели. Моя Стальная Леди, отпахав, как проклятая, пять лет, наревевшись от усталости и создав карьеру с нуля, готова уйти в декрет на неопределенный срок, плюнув на все, чеготак долго добивалась и чем дорожила.
- Ой, я сейчас смотрю  "Секс в большом городе", мне так нравится!! - щебечет она.
Я, не сдержавшись, откровенно хохочу: полгода назад, до беременности, Моя Практичная и Разумная Подруга вернула мне диск с первым сезоном сериала, фыркнув в адрес героинь что-то вроде: "Тоже мне, проблемы..."
В ответ на мой хохот подружка снова оттопыривает губку и бережно кладет ладонь на живот. С новым "я" она сжилась, даже не заметив перемен.
А я все никак не могу привыкнуть...

Оказывается, под домом у нас - школа. Год прожила, а обнаружила сей факт только сегодня утром, когда учительский голос (о, голос школьной учительницы ни с каким другим не перепутаешь), усиленный микрофоном, ворвался на наш ...ый этаж. Захотелось вытянуться в струнку и отдать честь   вручить цветы "классной". Ох, как я не любила этот день. После раздольного лета с башенками из библиотечных книг, "читальней" на удобной ветке старой черемухи и робких попыток создать новый, свой, мир в заветной тетрадке с клеенчатой обложкой надо было снова натягивать юбочку в складочку, заменять на своем столе потертые томики исторических романов  новенькими учебниками ненавистных алгебры-физики и снова пытаться мирно сосуществовать с одноклассниками, с которыми я никак не могла найти общего языка.
Как-то примиряли меня с действительностью только душистые персики, которые у нас в саду поспевали лишь в сентябре. Ранним утром мама срывала несколько пушистых плодов, бросала в мою школьную сумку "на обед, и весь день, даже когда от персиков оставались только косточки, сумка сладко пахла свободой...  

Голуби, которые в августе по утрам жались к траве, куда-то пропали. Кошка зябко свернулась клубком на гладильной доске. Помидоры в греческом салате пахнут осенью. Холодно. Я плотно закрыла на кухне окно. И только форточку, в надежде на бабье лето, все еще держу открытой.